vokiturk (vokiturk) wrote,
vokiturk
vokiturk

Category:

ЗАБИРАЙ; ОН ЭНД ОФ; ПОСЕТИТЕЛИ; СРЕДА ДОЛИНЫ РОВНАЯ (Роман Дих)

Друзья! Представляю Вашему вниманию талантливого автора, работающего в жанрах ужасов и постмодернизма - Романа Диха! Его рассказы очень яркие и образные, порой достаточно жёсткие. Ниже приведена подборка из четырех рассказов, которые показались мне наиболее культурными, но от этого не менее впечатляющими.


ЗАБИРАЙ

«Забирай боль, забирай силу злую-неведомую, со хребта и с живота…» - так его отшёптывала бабушка, когда врачи прописывали кучи таблеток и уколов от пневмонии. В бреду ему, тогда ещё шестилетнему, мерещились какие-то лица синие, клубящиеся, претворяющиеся из одного в другое, смеющиеся; как он вспоминал позже – великолепные в своём безразличии к нему, всего лишь комку жизни. Помрёт – его просто пожрут эти синие, выживет – тоже ничего страшного не произойдёт. А бабушка не унималась никак, защищала внука любимого от безразличных тех, потому что больше некому – родители на заработках, как встарь, там куда раньше ссылали, а позже люди сами в те места холодные и сытые ехали.

Ну и отбила внучонка наконец – отогнала от него тех-то..

И позже она его берегла, как могла, это уж он потом понял, с некоторым даже сожалением. Но молодым, когда уже лет шестнадцать-семнадцать, когда девки на уме и во снах - в этом возрасте кому бабские забобоны нужны, тем более в уже кончающийся век – у него тогда всё было, родители наконец-то накопили нужное и перевели в доллары. Папка открыл свой магазинчик, первый – тогда бабушка тоже расстаралась, видимо. Когда на отца «наехали» ребята в коже, с фиксами золотыми и амбициями непомерными – папа пришёл грустный, с синяком под глазом и пьяный немножко. В тот вечер к бабушке в комнату отец зашёл, просидел с ней весь допоздна.

Все следующие дни отец словно на крыльях летал – а в сводке происшествий по телевизору как по заказу показали и рассказали: «В автокатастрофе погибли главари преступной группировки, известные как…». Тогда он, пацан ещё, всерьёз задумался, что бабушка его…

Там и новый случай себя ждать не заставил – Катя Анисимова, первая красавица их первого курса, ну никак не хотела с ним… А он изнывал, как кобель от течной сучки изнывает, молодое дело, понятно. Вот тогда он к бабушке своей заходит – а та как знала, заулыбалась аж. «Внучонок, иди погуляй, потом позову» - он выскочил погулять, ветер на улице и в голове ветер, похотливый, юношеский. Со знакомыми ребятами просто пивка во дворе попил – и домой, там уже бабушка сама к нему идёт, в руку бумажку пихает с чем-то: «Какая нравится – у той на пути рассыплешь, понял?» Понял, конечно, не маленький…

На другой день сыпанул прямо в аудитории у ножки стола Кати Анисимовой – и через два дня уже пришла она сама к нему домой, а он как зверь молодой на неё накинулся, и без остановки с ней, а она тоже, как одержимая…

Потом бросил, конечно, и Катька аборт сделала – как у молодых часто сейчас бывает.

А лет в восемнадцать… он не забыл те лица, что ему, маленькому, являлись, когда от пневмонии загибался – они, лица, перетекающие как бы одно в другое, снова начали появляться, молчали и улыбались – но он понимал их больше, чем если бы они с ним пытались заговорить… Естественно, молодому парню умения его стареющей, уже из ума выживающей бабушки, пригодятся. И синие, являющиеся в грёзах перед сном, научили, как взять…

Он просто однажды к бабушке зашёл, руку протянул только – бабушка и на колени было упала. В глазах – недоумение только… а потом его бабка просто на пол сползла молчком, когда в него перетекало то, чем бабушка «жила-была», как в сказках говорят, в ушах только гремело: «забирай, забирай!». В углу что-то тёмное закопошилось. Он брезгливо отошёл от мёртвой и, пикая кнопками мобильника, позвонил отцу – мама, всё увядающую красоту спасая, где-то на шейпинге или в парикмахерской пропадала.

Отец всхлипнул в трубку – этот всхлип словно влился в полученную бабкину силу – и он аж воспрял немного.

Когда уж схоронили и сели поминать – он, потехи ради, глянул на глиняную миску с кутьёй – та лопнула пополам. Тут некоторые всполошились – «ещё покойник будет!» - а он усмехался про себя – «будет, как скажете».

В полумраке поминальной комнаты кружились, вились лишь ему видимые лица.

ОН ЭНД ОФ

«А он что?»

«Да я с ним теперь почти не общаюсь» – Никита, Аня словно в яви увидела, откинул в сторону пустую бутылку из-под чёрного «Миллера» и закурил. – И тебе не советую. Нарик он».

«Да ну?». – Аня удивилась, хотя…

«Да, нарик конченный».

Весь разговор происходил не в реале – в «скайпе»: мессенджеры всё чаще заменяют общение «IRL», так сказать (хотя это уж совершенно ненужное пояснение).

А Аня любит просто Витальку-дурака, пускай пока заочно.

«Ну а мы с тобой…»- она явственно увидела, как Никита потянулся у своего компьютера похотливо…

«Нет, мы с тобой уже ничего, ни в «реале», ни в «вирте»» - слёзы потекли, тушь размазывая… да хрен с ней, с тушью… наркоман её Виталька, пока ещё не увиденный в реале – только на фото и по скайпу. Клевещет, может, пузан этот самовлюблённый, Никитка?

«Да на адресок его, не парься!» - пьяный Никита сегодня удивительно добр.

Аня скопировала адрес, и, раздражённо занося Никиту в «игнор», увидела мельком на его предплечье и плече цепочку точек – уж явно не только Виталик наркоман-то.

Только заигнорила бывшего любовника – в «скайп» стук-постук кто-то...

…Лёгок на помине, как чёрт на овине! – появляется в окошке Виталька её – весёлый такой.

Потрепались, а потом, неожиданно: «Анька, а приезжай?» - и адрес свой называет, ну, у Ани он уже есть, так что…

«Любовь зла, полюбишь и…» - словно колёса отстукивали, пока Аня, докурив, пошла прилечь, на сон потянуло...

Что там её ждёт – Виталик точно должен встретить, а вот каков он «в реале»? Наркоманов Аня не любила, как большинство нормальных людей.

…он уже в вагоне, впивается губами в её губы, легко подхватывает сумку с гостинцами – вишнёвым вареньем, копчёной грудинкой… неожиданно закатывает рукав своей кожанки и каким-то образом начинает вытягивать из руки вены, всё так же задорно смеясь – как тогда, в скайпе – кожанка распахивается и видно, что с обнажённой груди Виталика содрана кожа и выломаны рёбра – видны лёгкие, словно смеясь, выпускающие клубы приторного конопляного дыма…

- Девушка, вам выходить!. – проводница за плечо теребила задремавшую Аню.

Город её суженого погружался в августовский полумрак, Аня вглядывалась в в эту серость, разбавленную сыростью – нет, знакомой по общению в Интернете фигуры не видать.

- Каззёл! Все мужики – козлы! – Аня шептала, когда такси везло её по наизусть выученному адресу.

Дверь была опечатана полицией – сквозь наползшие слёзы Аня увидела бумажку и подписи…

- Витальку ищете? – сзади хриплый мужской голос.

- Аг-га…

- На пузырь, и я покажу, где он и сумку дотащу – на вид её новый знакомец был полусумасшедшим, однако одетым аккуратно.

- Покажи сперва – Аня подбоченилась, поверила почему-то этому забулдыге.

- Мы его «писателем» звали – доверчиво сообщил «синяк», пыхтя пятой Аниной сигаретой – фонари освещали полуосеннюю морось, тоскливую заранее, и…

- «Звали»?
- Ну писал он типа всякую херню, вроде даже в газете бывал, там ему бабло заплатили… ага.

- А почему… почему вы о нём… «да что же это, он да, писатель – но почему всё как в его рассказах –такая же ирреальность, безнадёжность?»

- Да пришли уже, смотри!

В полумраке светлела свежезасыпанная могила.

- Вот тут он уже два дня – пьянчуга поставил сумку на землю.

- Да… как это… он наркоман, правда, был? – у Ани одно желание, как у всякой простой русской бабы в подобном случае – выплакаться всласть…

- Ну, не знаю – говорят, покуривал, иногда пиво пил. Так-то мужик ничо был, только вредный местами – да ладно. Мне вон под настроение, сама знаешь, (Аня на самом деле не знала), на бухло не хватает – когда полтинник даст, когда и на хер пошлёт, я шибко не обижался. Под настроение. Так-то добрый был… – пьянчуга болтал, пока Аня чувствовала, как её захватывает безумие…

- Ааааааааааааааааа! Свят еси… - истошный крик за спиной её заставил голову повернуть – пьянчуга скачками удалялся, мешая обрывки молитвы с матюгами и причитаниями «Допился!»

Прохладное коснулось Аниной щеки – Виталя её касается.

«Пошли» - только в мозгу отдалось… они двинулись прочь от кладбища… «Не могу… хоть ты не как мы, но…» - она сама помогала Виталику снять с неё джинсы и трусики… и застонала лишь дважды – когда холодное естество входило в неё, и когда изливалось… и сама уже не помнит, как натянула джинсы и пошла. Одна…

…заказала чашку чая в какой-то забегаловке, неухоженной, но с «вай-фаем». «Планшет», загружаясь, вжикнул. Ох, сумка с гостинцами на кладбище осталась - хотя куда её? Ему и везла - если уж любовь так лихо крутит, то и поест - Аня вдруг мрачно захихикала.

Вошла в «скайп» – и сразу её Виталька засветился в мессенджере.

«А классно было?)))))» - смайлы-то, смайлики… как живой…

«Пошляк» - Аня ответила.

ПОСЕТИТЕЛИ

Если болеешь, а тебя навещают – это почти всегда приятно, лишь бы только не надоедали ненужными советами. Больных не стоит расстраивать.

Когда первыми ко мне являются две неразлучных подруги-вегетарианки с пакетом персиков и бутылкой яблочного вина, и принимаются дружно упрекать за то, что я не прекращаю есть мясо – я оглушительно чихаю в ответ. Обе подружки отшатываются:

- Ну ведь мы же тебе говорили, - тебе вредно это, так ты нескоро поправишься! – обе с презрением смотрят на кусок мяса с кровью, который я поджарил себе, превозмогая слабость, ещё днём.

Я, потягиваясь в постели, зеваю во всю пасть.

- Фу, как не стыдно! Какой был… - подруги с негодованием меня покидают. Я достаю из пакета персик и бросаю его в стену со всей силы: он, перезрелый, с сочным звуком разбивается о стену, брызги летят в разные стороны. Я радостно рычу и тут же морщусь от боли в плече.

За окном слышно шуршание мётел и шум.

- Ну, как там наш больной? – бодренький голос моего врача слышен ещё из прихожей, он колобком вкатывается в комнату, пропитанный запахом формалина, сквозь который пробивается лёгкий запах гниющей плоти.

Я задираю футболку и, пока он меня слушает, рассматриваю его халат с засохшими кое-где капельками крови: доктор по пути, видимо, не удержался – какая-нибудь дурочка пала жертвой его обаяния и пары скальпелей, что весёлый доктор таскает в особой коробочке. Судя по довольному выражению его дегенеративного лица, примерно так и было.

Доктор тем временем чертыхается:

- Батенька, - фонендоскоп аж застревает в густой шерсти у меня на груди, - вы бы хоть… не знаю… побрились… - замолкает, поняв, что ляпнул чушь.

Приступает к осмотру моего раненого плеча: аккуратно снимает бинты, разглядывает поджившую рану:

- Уже хорошо, хорошо, голубчик… таак-с… швы скоро снимем, наверное – заживает всё как на собаке… - Я недовольно ворчу, и доктор понимает свою оговорку:

- Ладно вам, батенька – люди так говорят… люди…

Жизнерадостный доктор выкатывается, наконец, прочь.

Ночь только началась, и я в предвкушении – и не обманываюсь: посреди комнаты возникает маленький вихрь. Ноздри чуют лёгкий запах серы в смеси с горечью неведомых, но приятно пахнущих растений – и ты, любимая, возникаешь постепенно из ниоткуда – такая же очаровательная, как и в прошлую луну: негромкий стук копыт по дощатому полу, ты присаживаешься на край постели, вглядываешься в мои глаза полузверя своими бездонными, с красными искорками – глазами дочери Вечного Пламени и Мрака.

Моя грубая рука поднимается к твоей голове, теребит роскошные жёсткие волосы, сквозь которые прощупываются небольшие рожки, потом спускается вниз, лаская груди. Ты негромко смеёшься:

- Ишь, глазищи красным загорелись как! Стал бы человеком, наконец – а то как целовать будешь? Стань, стань человеком! – я, рыча в ответ, набрасываюсь на тебя.

И я люблю тебя много, много раз – пока первый лучик наступающего дня не проникает в комнату. Ты рассеиваешься чёрным облаком дыма в моих объятиях – поток дыма, на мгновение зависнув столбиком над полом, просачивается вниз.

А я, под влиянием наступившего дня, пройдя сквозь немного мучительную процедуру перехода – мучительную ещё и потому, что боль в заживающем плече… - я откидываюсь на подушку уже человеком, и быстро засыпаю – до следующей ночи.

СРЕДА ДОЛИНЫ РОВНАЯ

Перед очередной долиной, пройдя между двух скал – словно сквозь ворота, не оглядываясь, делаю первый шаг в новое, неведомое – под сапогами скрипят мелкие камушки.

Совсем один я тут – нет, вон у валуна бродяга с хитрой мордой протягивает руку и, получив монету, сплёвывает в мою сторону тотчас. Я не ожидал такой благодарности – но, приглядевшись, вижу что он и так наказан, тем, что врос в каменистую почву. Впрочем, для него это, видимо, благо – он привык к такому образу жизни.

Всё дальше и увереннее иду вперёд – где-то ведь должен быть выход. Навстречу, полукругом, в мою сторону движутся странные существа – люди, похожие… у них ноги срослись, а живот и грудь прикрывает подобие панциря черепахи, и они передвигаются движениями, которые бы мы сочли непристойными – но у этой доселе мною невиданной, но чем-то смутно знакомой популяции, видимо, всё считается пристойным.

Я нападаю первым – подобрав булыжник, изо всех сил, обеими руками, швыряю в ближайшего-приближающегося ко мне. Камень перебивает шею твари и отчасти проламывает странный панцирь – она в конвульсиях начинает биться на земле, притом издавая мерзкий, да, очень мерзкий крик, до того мною не слышен был подобный.

Остальные считают за лучшее ретироваться – так же нелепо, совершая непристойные телодвижения, скользя на своих панцирях и помогая себе руками с чёрными ладонями, они «прячутся» в чахлые какие-то кустики, и оттуда смотрят на меня – у всех их нет человеческих носов в привычном нам с вами понимании – только по два отверстия между узкими глазами и широким ртом.

Как знак моей победы сквозь облака проглядывают лучи солнца – hackenkreutz’ем. Издыхающая панцирная тварь выдаёт ещё один крик, изгибается, насколько позволяет ей её панцирь – из разлома в панцире толчками на полметра вылетает болотного цвета густая жидкость, видимо кровь, и тут же сворачивается на земле. Движимый жалостью, смешанной с отвращением, я вытягиваю из-за голенища нож и добиваю тварь.

Иду дальше – прямо на пути моём, в объятиях дебила с заячьими ушами и валяющимся рядом молотком нежится вполне пристойного вида дамочка в очках, туго притянутых к затылку верёвочкой, потому что одна дужка отсутствует, и с небольшими усиками.

Занятия любовью у них носят довольно странный характер – она минут пять бессвязно рассказывает дебилу про древние людские племена, после чего тот пригибает её голову к своему паху, и дамочка плотно обхватывает уд дебила маленьким усатым ртом.

Голова её интенсивно ходит взад-вперёд, только стёкла очков поблёскивают. Едва дебил удовлетворённо начинает пыхтеть – дамочка оставляет своё занятие и вновь принимается за абсурдный экскурс в историю.
Когда парочка замечает меня, женщина принимается отвратительно визжать, а её кавалер, угрожающе урча, тянется за своим оружием, глядя на меня косым глазом – вместо второго у него шарик, похоже, из эбонита, вращающийся в глазнице с тихим треском. Заячьи уши дебила трепещут на ветру.
Я, не сдержавшись, плюю в их сторону и прохожу далее – за спиной слышатся рассуждения дамочки, теперь о племени саков – а затем чмоканье…

Наверное, ещё немного осталось – впереди каменистая тропинка, ведущая, будем надеяться, к выходу из этого места – вроде и не особо брезглив, а…

На ней валяются предметы, похожие на огромные, но какие-то уродливые караваи чёрного хлеба. Едва я обращаю на них взгляд – один из предметов, подпрыгнув на две пяди от земли, разваливается пополам, обнажая зелёное, живое нутро.

Это, видимо, последние странные обитатели долины – я огибаю их, тропинка ведёт меня вверх, на небольшую скалу – и раздваивается… Левая часть – спуск туда, откуда я только что вышел; правая – в долину новую. Что справа – не видно, там всё застилает густой туман. Я оглядываюсь назад, на небо, не на долину – сквозь облака снова видны лучи hackenkreutz’а, что в этом странном месте «работает» солнцем – единственный симпатичный мне здесь… персонаж… равнодушно-щедро-безжалостно несущий свои изогнутые лучи в этот извращённый микромир.

Снова загадка – вернуться обратно, вновь пройдя сквозь место с немногочисленными, но омерзительными обитателями, или пройти в туман, что может скрывать ещё более страшные существа – а может лишь бесконечную пустоту?.

Я выбираю.

РОМАН ДИХ ©

Важно! Приглашаю творческих людей на страницы журнала, подробности тут. Просьба к редакторам журналов и издательств обратить пристальное внимание на работы авторов, представленных в блоге! Весь контент авторский, оригинальный, часто эксклюзивный. Все права принадлежат авторам и защищены законом об авторском праве РФ!

vokiturk ©

Просмотры:
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!


Если Вам понравилось творчество автора, Вы можете поддержать его, подарив немного жетонов, сославшись на запись или сделав её репост!
Tags: Автор дня, Роман Дих
Subscribe

Posts from This Journal “Автор дня” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments

Posts from This Journal “Автор дня” Tag